Нынешний финансовый спад разделил российский бизнес на три неравные части. Большинство предпринимателей видят в нем повод оптимизации производства. Другие стараются расширить дело, воспользовавшись тяжелым положением конкурентов. А третьи действуют по принципу «бей, хватай, беги, пока все не рухнуло». Очаги новой волны передела собственности можно вычислить по количеству коррупционных скандалов. Бесспорным лидером здесь выступает Орловская область: практически вся местная администрация  оказалась замешана в громких уголовных расследованиях. Особой жесткостью здесь отличается и механизм «кошмаренья» бизнеса, о котором недавно с гневом говорил президент Дмитрий Медведев.  Как он действует в реальности, рассказал адвокат Станислав Арбузов. Его клиент, гендиректор орловского завода «Пенобетон», сегодня оказался в центре громкого скандала, в орбиту которого могут попасть высокопоставленные лица отнюдь не регионального масштаба 

 

 

 

-Дело, в котором Вы представляете сторону защиты, жители Орла едва ли не в открытую называют заказным. На чем основываются общественное мнение?

         Предприятие ЗАО «Пенобетон»  способно производить в год 90 тысяч кубометров пенобетона. Для того, чтобы производство было рентабельным, нужно производить, и, соответственно, продавать, хотя бы четыре с половиной тысячи кубометров в месяц. Здешнему рынку столько  не нужно. Это означает, что нужно продавать продукцию за пределами области. Тратить деньги на создание торгующей структуры в нынешних условиях глупо. Гораздо выгоднее заключить агентский договор с компанией – распространителем. Руководитель ЗАО «Пенобетон» так и поступил. А потом, в условиях финансового кризиса, распорядился на  деньги, которые поступили агенту от продажи продукции, закупить сырье. И спас, тем самым, уникальное производство. Какая уж тут корысть….

Для того, чтобы говорить о том, что имеет место преступления, в поступках гендиректора ЗАО «Пенобетон» Потапенко должны быть определенные, так называемые квалифицирующие признаки. Ему вменяются две статьи: неисполнение обязанностей налогового агента, и сокрытие имущества, за счет которого, собственного говоря, и нужно платить налоги. В данном случае, это личный интерес. А его природа, прежде всего, выражается в корысти: «я не плачу, потому, что хочу с этого что-то получить». Так вот, с доказательствами этого квалифицирующего признака дело обстоит плохо.      

 

- Пожалуй, в нынешних условиях за это нужно награждать. А что по этому поводу говорит следователь?

 

- Ничего. Что она еще может сказать в такой ситуации? Зато говорили другие. В этот период постоянно кто-то выходил на гендиректора, и предлагал договориться. Дескать, вам это не нужно, проблемы решаемы, дело моментом закрывается. Называют фамилии известных чиновников, суммы…. Потапенко довели до такого состояния, что его артериальное давление вышло за все разумные параметры. Была угроза инсульта. «Дожать» его решили до моего приезда. А потому устроили на него настоящую охоту.

 Приезжают они по месту его прописки, ребята в масках, и начинают ломится в дверь. Потом нагрянули по другому адресу, где живет теща Потапенко. Там, в доме, находились его жена и дети. И вот, подъезжает белая «Волга», из нее выходит шесть человек, одна женщина, остальные в масках. Неприкосновенность жилища никто еще не отменял, но они проходят на участок, самовольно заходят в дом. И начинают спрашивать жену Потапенко: «где ваш муж?». Она говорит – он болеет. Интересуется, почему такое внимание. Следователь отвечает: потому, что ваш муж совершил ошибку: стал генеральным директором «Пенобетона». Второй человек, с кем она зашла (остальные в масках находятся за оградой), в комнату не заходил, а стоял в прихожей, подает голос. Говорит: «мы его посадим, не волнуйтесь, лет на шесть он загремит точно….» .

 

- Такое отношение к закону, к сожалению, особого удивления не вызывает.

 

- Не совсем. Был в деле и вовсе вопиющий случай. Следователь Бабич, как и обещала, приезжает на завод восемнадцатого числа. Говорит – ну, мол, показывайте бухгалтерию. Открываем помещение, она заходит в сопровождении двух оперативников, мужчины и женщины. И обнаруживает, что в бухгалтерии нет ничего. Пусто. Я еще в ноябре эти документы получил. Вижу, как она звереет, судорожно хватает телефон и начинает звонить начальству. «Они вывезли все документы! Скандал!». Прибегает в приемную, и там у нас разгорается перепалка. Я говорю: «Ольга Юрьевна, уголовное дело возбуждено 13 сентября. Почти три месяца вы его расследуете. И упрекаете меня, что я взял документы раньше вас?».

Ничего не добившись, Бабич уходит. Примерно в начале в третьего на мой мобильный телефон поступает звонок от следователя: «Станислав Сергеевич, пожалуйста, приезжайте ко мне в кабинет, мне вас нужно допросить.  Я говорю: «Вы в своем уме?». Статья 56 УПК говорит о том, что адвокат не может быть допрошен в качестве свидетеля по тем обстоятельствам, которые ему стали известны в ходе защиты клиента. Не только допрошен – не может быть даже вызван».

 

- На допрос вы не пошли?

 

- Пошел. Нужно было получить доказательства того, что меня незаконно вызывали на допрос. Первым делом, зайдя туда, я потребовал повестку. Следователь Бабич ее выписала, распечатала, расписалась. Потом копия этой повестки была приобщена к жалобе в орловскую прокуратуру.

А дальше началось невообразимое. Проходит буквально минуты три, и в кабинет забегает Пономарев. Допрос, по сути, начинает он. «Где документы? Мы приедем к вам в московский офис с выемкой!». Я говорю: «Вы соображаете, что будет? Ради бога, приезжайте, но скандал будет на всю страну». Он отвечает: «Вас я ненавижу, особенно москвичей. Вы негодяи, защищаете мерзавцев. А я защищаю государство. Вас уничтожать нужно. Я осуществляю правосудие». Я говорю – извините, слава Богу, правосудие не вы осуществляете. Тогда Пономарев демонстративно отворачивается и говорит следователю: «Составляйте рапорт об обнаружении признаков преступления. По 294-й статье УК – это воспрепятствование осуществления правосудия, или предварительного расследования. Связывайтесь с дежурным прокурором и судьей». «А вас, - обращается он ко мне, я задерживаю на двое суток». За это время, по закону, местный судья должен дать заключение о наличии признаков преступления для того, чтобы возбудить уголовное дело.

 

- И что, вас бросили в камеру?

 

- До этого не дошло. Адвокатов вообще нельзя вот так задерживать. Они относятся к числу так называемых специальных субъектов. Видя, что давить на меня бесполезно, Пономарев говорит: «Ну, пойдем ко мне в кабинет». Там начинается разговор о Потапенко. И я понимаю, что в своей догадке о заказном характере дела я абсолютно прав. Он говорит – «Ну что, будем договариваться?». Дескать, не буду скрывать, с доказательством наличия личного интереса у нас дело обстоит плохо. Есть два эпизода. Один мы снимаем. А по второму эпизоду, вы идете на особый порядок судопроизводства. Это когда обвиняемый признает в суде свою вину, а фактические доказательства не исследуются. Такое часто практикуется в тех случаях, когда следствие не может доказать преступление, но успешно «кошмарит» обвиняемого. У сталинского прокурора Вышинского, как известно, признание считалось «королевой доказательств».  

Я говорю: позвольте, мне нужно с клиентом посоветоваться. Вы другие варианты не рассматриваете? Он отвечает: «Ну, возможно прекратить дело в связи с деятельным раскаяньем». Я говорю – а вы знаете, что сейчас у предприятия никаких долгов, не перед кем, у предприятия нет? 

 

- Это и есть «деятельное раскаянье»?

 

- Как можно раскаяться в том, чего не совершал?  И как относится к предложениям следствия, если его действия идут вразрез с требованиями закона?  Бабич сказала прекрасную фразу: «собственником налоги уплачены, но это не заслуга гендиректора». Именно о таком прессинге говорил президент Дмитрий Медведев, когда потребовал от правоохранительных органов «прекратить кошмарить бизнес». И это решение сегодня по своей важности сравнимо с любой национальной программой. Рухнул рынок везде, коллапс произошел в мировом масштабе. Отсюда – кризис неплатежей и растущие задолженности. Люди никуда не убежали, они продолжают платить налоги. Но они не могут в полном объеме сразу заплатить.  Так случилось и с ЗАО «Пенобетон»: через месяц все налоги были заплачены сполна и вперед. А следствие говорит «Ну и что? Вы заплатили на месяц позже, мы вас за это посадим». И сделают это, несмотря на закон. Административный ресурс, судя по тем фамилиям, которые нам стали известны, им это позволяет. Конечно, если в дело не вмешаются те силовые ведомства, для которых распоряжение президента – не пустой звук…

 

Источник: http://ahudyakov.livejournal.com/15390.html

 

22.12.2008